Неделя смыслов, которая прошла в октябре, была очень насыщенной: форум, итоговая конференция, первый съезд преподавателей ОРГ. Причем именно форум отличался очень плотной повесткой. Событие посвятили вопросам формирования мировоззрения и традиционных духовно-нравственных ценностей в образовательном процессе высших учебных заведений. Почти двадцать секций и круглых столов свелись к шести крупным направлениям: цивилизационный фундамент, человек перед вызовами технологий, воспитание и публичное знание, культура и креативные индустрии, суверенитет и управление, образование и культурные коды. По следам форума мы решили сделать несколько публикаций. Расскажем о проблематике, которую поднимали в ходе некоторых дискуссий участники секций, а также о прозвучавших мнениях и выводах. Начнем с темы суверенитета, управления и социальной архитектуры. Суверенитет как ценностный, цивилизационный и политико-правовой феномен раскрыла секция «Миссия и смыслы суверенитета в современном мире». Дискуссия выстроилась вокруг простого, но ёмкого вопроса: что такое суверенитет сегодня — данность, которой можно гордиться, или незавершённая задача, требующая работы на уровнях от верховной власти и финансов до знания, языка и ценностей. Дискуссия не свелась к единому знаменателю — и участники этого не скрывали. Во вводном выступлении наличие суверенитета России принималось как исходная предпосылка, в разговоре об основаниях знания прозвучало: «нельзя сказать, что мы его достигли». Столкнулись трактовка Третьего Рима, где исторические обязательства «программируют будущее», и позиция футурологии: «мы выбираем, ничего не предопределено». Не сошлись акценты национального государства и государства-цивилизации, гражданской и цивилизационной идентичности. Открытым остался и вопрос о границах критики: может ли критическое мышление обсуждать сами основания отбора или действует только внутри принятой ценностной рамки. Отдельное противоречие — между приоритетом семьи и личного благополучия как «здоровым прагматизмом» молодёжи и слабостью коллективных ориентиров, которую в докладе оценивали как риск разобщения. Сходились же участники в главном: разные измерения суверенитета поддерживают друг друга. Самостоятельные цели требуют ресурсов, а финансовые и управленческие инструменты получают направление через ценности. Суверенитет понимался как способность воспроизводить условия самостоятельной жизни общества, а задача, поставленная по итогам секции, — вернуться «к сборке и самого суверенитета» в общую модель. Политико-правовое измерение Классическое понимание суверенитета в дискуссии раскрывалось через верховенство власти, самостоятельность решений и способность соединять общество в политическое целое, где собирающим концептом выступает суверенитет. В докладах обсуждались единство закона, народ как носитель власти и право государства действовать при чрезвычайных обстоятельствах. Формула о решении в кризисной ситуации предлагалась как предельное определение суверенитета, относящееся к кризису государственности. Отдельной темой стал разрыв между формальной государственностью и реальной самостоятельностью. Утрату суверенитета участники связывали с «неспособностью служить интересам своей страны и своего народа», при этом сами оценки докладчики оговаривали как политическую позицию выступления. Главным критерием самостоятельности называлась возможность отстаивать национальные интересы. Цивилизационный и духовный уровень Цивилизационный суверенитет связывался с самостоятельным существованием России как культурно-исторического целого. Духовную линию продолжил разговор о соборности как духовном единстве людей на основе любви к общим ценностям и об одухотворении. В литературном разборе таким смыслом выступила защита Отечества. Нравственная преемственность прослеживалась через дореволюционный, советский и современный опыт, включая верующих и неверующих. Эпистемологический суверенитет и образование Одним из центральных стало понятие эпистемологического суверенитета — самостоятельности в выборе оснований знания: исходных понятий, предпосылок и способов объяснения общества. От того, какими концептами пользуется общество, зависит, какое будущее оно вообще способно себе представить. При этом прозвучала важная оговорка: речь не об изоляции. Критическое изучение заимствованного наследия и равноправный интеллектуальный диалог заявлялись как часть задачи, а не её отрицание. Суверенность здесь связывалась со способностью выбирать условия взаимодействия и оценивать заимствования самостоятельно. Практический выход — образование. Обучение и воспитание связывалось как единое целое: социально-гуманитарное ядро должно объединять историю, философию, русский язык и основы государственности в общем мировоззренческом поле, а его задача — формирование целостной личности гражданина, а не только профессиональных знаний. Суверенное целеполагание Тезис «суверенитет проявляется на уровне целей» связал независимость с возможностью выбирать желаемое будущее. Последовательность выстраивалась от ценностей и смыслов к целям, препятствиям, средствам и результатам. Футурология понималась как столкновение проектов, в котором продолжению комфортного настоящего противопоставлялось духовное восхождение. Будущее же - нравственная развилка, требующая выбора и действия. «За будущее надо бороться» — формула, которая повторялась в разных докладах. Ценности в управлении и кадровой работе Ценностный подход участники дискуссии связали с формированием личности, общественной консолидацией и направленностью государственной политики. Его соотношение с эффективностью пояснили так: прагматические и технические методы сохраняются как средства, но «общие направления задают именно ценности» — во внешней политике, безопасности, технологической самостоятельности. Предлагалось включать вопросы о разделяемых ценностях в конкурсный отбор и аттестацию государственных и муниципальных служащих. При этом само предложение, как отмечалось, «осталось только на уровне теории» — способ отделить знание формулировок от личного убеждения пока не проработан. Финансы как развитие Финансовый суверенитет выступающие определили как способность государства самостоятельно проводить финансовую и денежно-кредитную политику, поддерживать устойчивость рынка и финансировать развитие. Условия — контроль финансовой системы, устойчивость к внешним ограничениям, собственные ресурсы — при сохранении взаимовыгодного участия в мировой экономике. Формула «финансы — это развитие» распространялась в том числе на культуру и социальную сферу: финансирование национальных проектов обсуждалось с конкретными приоритетами — новые материалы, химия, беспилотные системы, реальный сектор. Отдельная оговорка: «социальный эффект очень важен». Языки как цивилизационный ресурс Языковая линия секции оказалась неожиданно политической. Единство многообразия понималось как совместимость общего политического пространства с сохранением различий народов; русский язык — как объединяющая основа, остальные языки — как ресурс знания, устойчивости и идентичности. Многоязычие трактовалось как часть цивилизационного единства, а не проблема управления многонациональной страной. Отсюда предложения: дифференцированная поддержка языков. Моделью сближения с сохранением различий назывался языковой союз — общность, возникающая из длительного взаимодействия языков. Но одновременно звучало и предостережение: нужно разграничить культурную самостоятельность и политическое обособление, избегая и унификации, и дробления на изолированные этнокультурные общности. Конкретные критерии такого разграничения участники зафиксировали как нерешённый вопрос. Социология вместо лозунгов Эмпирическую опору дискуссии дал онлайн-опрос более четырёх тысяч студентов из 23 вузов Юга России. Ценности распределились по уровням поддержки: ядро (более 60% респондентов) составили семья, здоровье, безопасность и личное благополучие; 84% называли себя патриотами, но лишь 22% связывали Родину с государством — преобладала связь с местом рождения и семьёй. При этом 80% поддержали равные права народов России, а 66% связывали понятие россиянина с гражданством, что в докладе оценивалось как «высокий интегрирующий потенциал межнациональной гражданской идентичности». Ключевой вывод из этих данных — разрыв между «риторическим принятием» общих ценностей и их превращением в жизненные ориентиры. 83% поддерживали государственную работу с традиционными ценностями, однако задача воспитания формулировалась как переход от патриотического чувства к гражданскому действию. Завершил обсуждение геополитический блок.